Ты пойдешь со мной?

– Это сон, – тихо прошептала я, и тут до меня дошло, что, поскольку я сплю, то и бояться мне нечего. Я решила осмотреться. Медленно (сон сном, но ночью в лесу даже во сне жутковато), стараясь ничем не выдать себя, я поднялась на ноги. Но до чего же удивительный сон – холодно по настоящему, реалистичнее просто некуда. Зуб на зуб не попадает. Прохлада ночного леса пробиралась под кожу, заставляя мелко дрожать. Сейчас я была безумна рада, что не сплю голышом, но от пронизывающей сырости ночная рубашка, хоть и длинная, совершенно не спасала.

– Нужно двигаться, – сказала я себе как можно тише, дабы не привлечь внимание какого-нибудь хищника. Не хотелось превращать чудесный сон в кошмар. Я наугад выбрала направление и побрела, медленно переступая босыми ногами. Довольно быстро я поняла, что черепаший темп не греет, а только усугубляет ситуацию. Я остановилась и, обхватив себя руками, стала оглядываться в поисках какой-нибудь захудалой хижины или покосившейся деревянной лачуги. Избушка на курьих ножках тоже сойдет. Но все вокруг, сколько хватало глаз, занимал густой лес без начала и конца. Красиво, конечно, но очень холодно.

– Какой-то странный сон. Ничего не происходит, – успела пробурчать я, прежде чем услышала отчетливый шелест второй пары ног за спиной. Я оглянулась. Звук прекратился. Показалось? Да нет, не думаю. Я стояла, прислушиваясь и отчаянно вглядываясь в темные заросли. Тихо. Я попятилась, продолжая слушать и смотреть. Ничего не происходило. На всякий случай , я огляделась в поисках внезапно выросшего из – под земли крепкого деревянного домика. Его, само собой, не обнаружилось, но попытаться стоило. Осмотрев дерево, рядом с которым стояла, я прикинула, что при определенной сноровке смогу залезть на самую нижнюю ветку. Надо заметить, что в детстве я отменно лазила по деревьям. И хотя звук прозвучал довольно далеко от меня, я решила не искушать судьбу и перестраховаться.

Потратив пять минут неимоверных усилий, разорвав подол ночнушки и поставив пару ссадин на руках и ногах, я все же оказалась на нижней ветке. Тяжело дыша, я взобралась еще на пару ветвей повыше, пока не оказалась на прочной, толстой ветке, целиком скрывающей меня листвой от посторонних глаз. Усевшись поудобнее, я с удивлением пыталась понять, что же меня так напугало? К своему стыду, я понятия не имела чего ради забралась на дерево. Я вслушивалась, но ночь молчала. Время шло, а я мерзла. Ничего не происходило, и я уже совсем было собралась спускаться, как шорох повторился вновь. На этот раз ног было не две, а четыре. Теперь это слышалось очень отчетливо. Существо не спешило, медленно двигаясь в мою сторону. Не знаю, как это объяснить, но по звуку было совершенно ясно, что оно не крадется, а просто не торопится. То ли эта вальяжность сыграла со мной злую шутку, то ли это было совершенно естественно в данной ситуации, но в следующую секунду ледяной страх пронзил мое нутро ледяной иглой. Сердце подскочило к горлу, а потом ухнуло обратно в грудь и стало отплясывать, грозясь проломить собой ребра. Мне казалось, что его стук эхом разносится в лесной чаще, и что страшное «нечто», если не увидит меня, то услышит однозначно. И вот, шелестя травой и раздвигая кусты огромными косматыми боками, прямо под моей веткой возник огромный волк. Он был вдвое больше обычного волка, а его длинная густая шерсть лоснилась на откормленных боках в тусклом отблеске лунного света. Животное явно не голодало. Он был крепок, массивен и мускулист. Движения его были плавными и расслабленными. Он никого не боялся, явно чувствуя себя вольготно в собственном лесу. Меня затрясло, а на спине выступила холодная испарина. Колотило меня так отчаянно, что я боялась не удержаться на ветке. Я смотрела, как волк вертел остроносой мордой, а его бока поднимались и опускались. Я слышала его дыхание и, казалось, чувствовала его на своей коже. Огромная серая голова оглядывалась в разные стороны. Я знала – он ищет именно меня. Более того, я чувствовала, что он знает, где я. Он повернул голову и почти уткнулся огромным мокрым носом в ствол моего дерева. Он втянул воздух, пробуя на вкус ароматы ночного леса, ища среди них мой, пропитанный страхом и дрожью. Его голова медленно начала подниматься вверх. Еще секунда и он увидит меня. Ну все, пиши – пропало.

– Ты чего тут опять вынюхиваешь? – голос был молоденький и явно мальчишеский. – Пшелл вон отсюда!

Волк резко повернул голову, посмотрел туда, откуда голос звучал, и оскалился, обнажив огромные, белые клыки. Даже в скудном лунном свете они переливались, как жемчуг. Это было бы красиво, если бы не было так страшно. Я позабыла, как дышать, и лишь ждала, что же будет дальше. Шерсть на загривке волка поднялась дыбом, и из глубины его огромной груди послышался низкий рык, от которого все вокруг завибрировало.

– Рычать вздумал? Сейчас, подожди… – что-то зашуршало. Волк зарычал еще сильнее. Вдруг неожиданно для меня и, видимо, для мальчишки, волк пригнулся к земле, прижал уши и, словно молния, прыгнул в сторону парнишки. Я услышала лишь короткий вопль злости и неожиданности. Не знаю, что на меня нашло, но в следующее мгновенье я спрыгнула с насиженной ветки. Тело действовало отдельно от разума, который в тот момент мог лишь беспомощно вопить от ужаса. Я машинально огляделась и, подняв с земли самый тяжелый камень, я, что было сил, запустила его прямо в спину косматого, который в этот самый момент угрожающе навис над перепуганным парнем. Волк издал странный звук, словно поперхнулся. Огромная треугольная голова медленно повернулась в мою сторону, и я увидела большие угольно – черные глаза, которые влажно блестели во мраке. Но самым жутким было то, что они были абсолютно черны – ни белков, ни радужки, ни зрачка. Просто две огромные чернильные капли, всматривающиеся в меня, пробирающиеся до самого дна куда-то, где никогда не бывало даже мое собственное подсознание. Этот взгляд выворачивал наизнанку, скреб по моим нервам невидимой наждачкой. На меня накатили страх, злоба и какая-то ноющая, словно больной зуб, тоска. Скрепя зубами, я подняла и бросила еще камень. Он пришелся зверюге прямо в лоб. На какую-то долю секунды волк замер, словно задумался о чем-то, а затем, медленно переступая огромными, когтистыми лапами, двинулся ко мне. Движения его были медленными, грациозными, а черные глаза, по-прежнему не отрываясь, смотрели на меня, изучая от макушки до кончиков босых ног. В эти секунды я судорожно пыталась сообразить, чем же давать отпор. Очевидно, что камнями этому гиганту не навредить и даже не поцарапать. Был бы огонь… Но его не было. Да уж, не тем местом я думала, спрыгивая с дерева. На волка голыми руками! Но нужно было спасать мальчишку. Да только теперь и сама пропаду, и он не спасется. Хоть бы дал деру! Так нет же, сидит, смотрит. Мысли метались в голове, словно крысы на тонущем корабле. Ноги сами по себе отступали назад. Страх сменился ужасом. Частое, сильное дыхание застряло в горле, скованные льдом внутренности онемели и словно бы исчезли, оставив внутри пустоту, в которой эхом отдавалось сошедшее с ума сердце. А потом случилось нечто невероятное – страх смешался с неистовым желанием жить, и я почувствовала, как внутри рождается нечто, для меня совершенно новое. Это была ярость. Она бурлила, закипала, разгоняя застывшую кровь, наполняя меня огнем. Мышцы налились силой, адреналин взвинчивал нервную систему, легкие качали воздух. И тут я услышала громкий звериный рык, вырывающийся из моей груди, сотрясающий воздух, превращая в камертон стоящие рядом деревья, исходящий из меня, словно взрывная волна. Волк остановился в двух шагах от меня и замер. Он пригнул голову с прижатыми к черепу ушами и повернул ее, как это делают собаки, когда что-то удивляет их. Он принюхался. Застыв, он не решался подходить ближе. Странно, но он не был напуган. Он был удивлен. Бесконечно долгую минуту мы смотрели друг на друга. Я больше не боялась, я была готова драться, и наверное, именно это он прочитал в моих глазах, потому что, подняв могучую лапу, он сделал шаг назад. Затем еще один. И вот он уже пятится, чуть не затоптав оторопевшего, белого, как молоко, паренька. И лишь когда огромная серая спина затерялась в дальних кустах, я сделала громкий вдох. Голова моя пошла кругом. Ярость покидала меня вместе с силами. Я, как подкошенная, упала на траву. Все завертелось вокруг. В безумном хороводе кружились надо мной деревья и кусты. В глазах потемнело, и я медленно начала проваливаться в черноту. Но прежде, чем я отключилась, я успела услышать довольно странный вопрос, который задало молодое лицо, склонившееся надо мной: «Ты ведьма?»